УНИВЕРСИТЕТЫ И ПРИОРИТЕТЫ

25.01.2005

Источник: Тверская 13,Записал Владимир МЕЖЕНКОВ

Сегодня исполняется 250 лет со дня основания МГУ -старейшего вуза России

Сегодня исполняется 250 лет со дня основания МГУ -старейшего вуза России.
За последние годы в стране появились институты и университеты, превосходящие по численности обучающихся в них студентов МГУ. Но авторитет старейшего отечественного вуза по-прежнему чрезвычайно высок, а по числу выпускников, снискавших мировую известность, МГУ" пожалуй, не имеет равных.
  О старейшем вузе России, о реформе образования, о будущем науки в нашей стране рассказывает академик, лауреат Нобелевской премии Виталий ГИНЗБУРГ.
-  Юбилей МГУ - это праздник, с которым я хочу поздравить читателей "Тверской, 13" от имени трех поколений. Я окончил физический факультет МГУ в 1938 году, моя единственная дочь Ирина Дорман окончила этот же факультет в начале 60-х годов, а моя внучка Виктория Дорман окончила физфак МГУ в конце 80-х годов. Что касается моей правнучки Елизаветы Петровой и правнука Григория Петрова (они близнецы), то им только четыре года, и мне хотелось бы, чтобы и они по-лучили образование в МГУ.
  После окончания физфака я еще два года был аспирантом Института физики МГУ (тогда он рас-полагался на Моховой), в 1940 году защитил кандидатскую диссертацию и поступил в докторан-туру ФИАН - Физического института имени П. Н. Лебедева Академии наук СССР (докторантуры в МГУ тогда не было). И вот уже 65-й год работаю в ФИАНе. Должен сказать, что и в 30-е годы, и особенно после войны отношения между физиками из Академии наук и из МГУ были натянутые, а зачастую просто плохие. Говорю об этом потому, что мы должны помнить не только хорошее, но и не забывать дурное, чтобы не допустить его рецидивов.
  Сегодня имеются все предпосылки для того, чтобы Российская академия наук (РАН), МГУ, да и другие университеты страны наладили между собой гармоничные отношения и сообща делали общее дело в области образования и развития науки в интересах будущего России. Условия для этого есть. Важно лишь правильно сформулировать их, определить приоритеты и найти способы их реализации.
В этом ответственном деле важно не перегнуть палку. Так, в сентябре минувшего года появился документ под названием "Концепция участия Российской Федерации в управлении государствен-ными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки" , сработанный в недрах Министерства образования и науки. "Концепция" эта свалилась на нас, как снег на голову, и вы-звала удивление и возмущение как в Академии наук, так и в различных научных учреждениях и вузах страны.
  Напомню читателям: именно эта "Концепция" породила бурные дебаты и ненужную трепку нер-вов, которые нашли отражение в ряде газетных и журнальных публикаций. Я также принял уча-стие в этих дебатах (см. , в частности, мою и академика В. Н. Кудрявцева статью "Научное закры-тие" , опубликованную 22 сентября в "Российской газете" , и мою статью "Какая Академия наук нужна России?" , опубликованную в "Парламентской газете" 9 ноября). Результатом этих дебатов стало появление нового варианта "Концепции" , завизированного министром образования и науки, президентом РАН и ректором МГУ. Этот новый вариант тоже не лишен недостатков и потому до сих пор не принят. Мне представляется, что юбилей МГУ служит прекрасным поводом для того, чтобы еще раз вернуться к вопросу о связи между образованием, наукой и будущим России, какой мы хотим ее видеть.
  В чем мне видится главный недостаток как прежнего варианта "Концепции", разработанного Минобрнаукой, так и нового ее варианта, одобренного руководством министерства, РАН и МГУ? В том, что те, кто ответственен в нашей стране за состояние дел в организации высшего образова-ния и науки, взяли себе за образец для подражания западные стандарты, не учитывающие наши исторически сложившиеся особенности. Сейчас не время и не место рассуждать на тему, какая из этих двух систем организации образования и науки - отечественная или западная - лучше или ху-же. Однако не могу не сказать о том, что своими достижениями в области физики, математики и информатики мы немногим уступаем Западу.       Что я хочу сказать этим? Только одно: давайте исходить из того, что у нас и, например, в США (а я являюсь иностранным членом Национальной академии наук США и Лондонского королевского общества - аналога Российской академии наук) разные системы образования и проведения фундаментальных исследований.
Игнорировать эту непохожесть различных систем не только непростительно, но и опасно.
  В США фундаментальные исследования ведутся преимущественно в университетах - как госу-дарственных, так и частных - и в специализированных лабораториях - также как государственных, так и частных. Национальная же академия наук США (НАН) никаких институтов в своем подчи-нении не имеет - ее основными задачами являются экспертиза и издательская деятельность. У нас со времен Петра I, основавшего в 1724 году Академию наук, сложилась другая система: фунда-ментальная наука развивалась преимущественно в академии, а университеты, в частности МГУ, основанный в 1755 году, готовили кадры широкого профиля, из которых не все шли в науку. Тра-диция эта сохранилась и в Советском Союзе: фундаментальная наука была уделом Академии наук СССР, а также специализированных институтов, подчиненных Минсредмашу и другим министер-ствам, а университеты продолжали готовить кадры широкого профиля в интересах всей страны, а не одной только науки.
  С развалом Советского Союза у нас нашлись горячие головы, которые решили: отныне и у нас все будет так, как на Западе. И стали действовать в полном соответствии с гимном "Интернацио-нал" - "разрушим до основанья, а затем... " Нетрудно догадаться, что при таком подходе могло случиться "а затем": разрушив АН СССР и превратив ее в "Клуб пожилых людей" , лишенный специализированных институтов, мы получили бы не американскую систему, а вымороженную "степь да степь кругом" , в которой фундаментальная наука померла бы быстрей, чем это случи-лось с песенным ямщиком. Ничего иного нас не ожидало, поскольку никаких реальных условий для развития фундаментальной науки у нас вне академии не было и не могло быть - перед отечест-венными вузами и, в частности, МГУ стояли совершенно другие задачи. К счастью, такого об-вального разрушения не произошло, и АН СССР сменила лишь вывеску, превратившись в Россий-скую академию наук (РАН), сохранив при этом главное - практически все свои институты.     Та-кая формальная смена названий в то время стала единственно верным выходом из кризиса, кото-рый навис над отечественной фундаментальной наукой (сейчас я не касаюсь вопроса о том, что со сменой вывески наша академия села на голодный паек, превратившись из престижной организа-ции в нищенку; замечу лишь, что при нынешнем буйстве цен в нашей стране всей моей Нобелев-ской премии не хватило бы на приобретение приличной квартиры в центре Москвы, в которой я, к счастью, не нуждаюсь).
  Национальная академия наук США - часть гражданского общества, а не государственное учреж-дение, что не мешает ей существовать в значительной степени за счет вложения в нее средств из госбюджета. Российская академия наук все еще держится за счет исключительно госбюджета, хотя не является частью гражданского общества ввиду слабости у нас этого самого общества. Замечу, что основу гражданского общества составляет общественная жизнь, которая в свою очередь опре-деляется уровнем развития общественного мнения. Но вот как раз отсутствие общественной жиз-ни и общественного мнения, приводившие в отчаяние еще Пушкина, заставляет и сегодня вспоми-нать горестные слова поэта, не утратившие своей актуальности: "Наша общественная жизнь весь-ма печальна. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому делу, к справед-ливости и правде, это циничное презрение к мысли и человеческому достоинству приводит в от-чаяние".
  Уже одно это обстоятельство говорит в пользу того, что вопрос о реорганизации и РАН, и всей системы высшего образования в России давно назрел. И это понятно - жизнь не стоит на месте. Если все же сравнивать нашу систему с американской, то лично я считаю, что у американской системы есть одно неоспоримое преимущество перед нами в том отношении, что в США значи-тельно выше роль университетов. В американских университетах преподают самые выдающиеся ученые, и эта обязанность позволяет им находиться в тесном контакте с молодежью и уже на ран-них стадиях формировать свои школы. У нас выдающиеся ученые также имели свои школы, но эти школы имели скорее эксклюзивный, чем массовый характер.
  Так какой же путь нам следует избрать, чтобы провести назревшую реформу и Академии наук, и МГУ, а вместе с МГУ всей системы высшего образования, чтобы наука при этом не только не проиграла, но и выиграла? Мне видится лишь один путь - осторожный (семь раз отмерь, один раз отрежь), эволюционный, а не метод кавалерийской лавы, при которой пронесся по стране, не раз-бирая дороги, порубал все, что ни попалось под руку, и радостно отрапортавал о содеянном: мол, реформа высшего образования и Академии наук проведена, отныне и у нас в стране фундамен-тальная наука будет не хуже, чем в Америке.
  Существует мнение, что коль скоро РАН содержится за счет бюджетных отчислений, то ее и сле-дует раздробить на самостоятельные департаменты науки, подчиненные отдельным министерст-вам. Я считаю такой путь абсолютно неприемлемым. РАН должна стать независимой от президен-та и правительства России структурой, и эта ее независимость может послужить толчком к созда-нию в нашей стране развитого общественного мнения, а там и гражданского общества (кстати ска-зать, МГУ еще в 1992 году получил статус самоуправляемого вуза). Что же касается содержания РАН за счет бюджета, то точно так же содержатся за счет бюджета и Большой театр, и Третьяков-ская галерея, другие отечественные очаги культуры. Та же Российская академия наук не только физические, химические, геологические и прочие институты и лаборатории, но и центры истори-ческой, философской, экономической и иной мысли. Образно говоря, РАН - это часть отечествен-ной культуры, ибо наука относится к культуре ничуть не меньше, чем искусство. Я отнюдь не сто-ронник тезиса, что коль скоро государство дает деньги на содержание государственных вузов и Академии наук, то оно и должно определять направление развития этих учреждений. По моему мнению, тезис этот надуманный.   Можно ведь найти и другие формы государственного контроля за расходованием отпускаемых на высшее образование и науку средств. Создать, скажем, наблю-дательные советы, в которые ввести грамотных, ответственных людей, а не одних только чинов-ников "по должности" , как это у нас случается сплошь и рядом, как только речь заходит о созда-нии различных общественных структур.
  В заключение не могу не сказать вот о чем. Сегодня не только в России, но и во всем мире на-блюдается снижение авторитета высшего образования и науки и превращение их в разновидность бизнеса, где приоритет отдается не качеству, а прибыли. Между тем я принадлежу к числу тех (надеюсь, что нас много), кто считает, что светлое будущее всего человечества и, в частности, России (прошу извинить меня за высокий стиль) находится в теснейшей связи с торжеством демо-кратии, светского гуманизма, расцвета просвещения и науки. Без этих основополагающих начал невозможно не только светлое, но и вообще какое бы то ни было достойное будущее. Об этом хо-чется напомнить и читателям "Тверской, 13" , и властям, да и всем нам сегодня, в день, когда мы отмечаем 250-летний юбилей МГУ.
 


©РАН 2022