Валерий Черешнев: "Российские учёные победили грипп, но увязли в реформе"

09.02.2016



 

«Перестройка» в Российской академии наук, которая длится уже третий год, не позволяет нашим учёным полностью сосредоточиться на любимом деле. Финансовые и хозяйственные вопросы в научной среде обсуждаются, пожалуй, горячее, чем профессиональные. Тем не менее даже в таких условиях российские учёные мужи нередко делают уникальные открытия. Об этом в День российской науки, отмечающийся 8 февраля, рассказал глава Комитета Госдумы по науке и наукоёмким технологиям Валерий Черешнев.

- Валерий Александрович, День российской науки празднуют 8 февраля сравнительно недавно — с 1999 года, в советские годы учёные отмечали свой профессиональный праздник в третье воскресенье апреля. Для вас какая дата ближе?

- Официально чествовать науку у нас начали с 1831 года, когда ввели Демидовские премии. Известный в то время промышленник и меценат Павел Николаевич Демидов обратился к императору Николаю I за разрешением учредить премию для «учёного сословия». Датой её вручения было выбрано 17 апреля. Это был день рождения наследника российского престола, будущего Александра II.

Премия вручалась до 1866 года, но традиция проводить научные торжества в середине апреля укоренилась. Когда вводили профессиональный праздник для советских учёных, тоже остановились на этом весеннем месяце. Умышленно это или нет, не знаю, но на протяжении двух веков традиция сохранялась, хотя связь праздничной даты с наукой весьма условная.

В этой связи Указ Бориса Ельцина более логичен и понятен: отечественную науку теперь чествуют 8 февраля, в день образования Российской академии наук. Эта дата для меня, как академика и члена Президиума РАН, конечно, ближе. В советское время торжественно праздновали день науки только в самом начале, а прошло семь-восемь лет, и всё стихло. Сейчас всё иначе: на всю предстоящую неделю запланированы различные крупные мероприятия по всей стране.

- Отечественная наука всегда продвигалась энтузиастами и страдала от недофинансирования. Что сейчас? Хватает ли средств на исследования?

- Из 94 миллиардов рублей, которые выделили на фундаментальную науку, на долю Российской академии наук приходится лишь четыре миллиарда. Остальное достаётся Федеральному агентству научных организаций (ФАНО России), которому подчинили выделенные из РАН институты.

Сами судите, хватает этого или нет. Хотя, глава Минобрнауки Дмитрий Ливанов недавно сказал, что в целом на науку у нас выделяется 800 миллиардов рублей, и мы на пятом месте в мире по этому показателю. Правда, здесь учитывают средства, направляемые в том числе в госкорпорации и фонды, участвующие в инновационной части науки.

- Судя по цифрам, приоритеты в финансировании российской науки отданы прикладным изысканиям и внедрению новейших технологий?

- Совершенно верно, Правительство уделяет большое внимание инновационному развитию страны.

- Вместе с тем в последнее время всё чаще раздаются обвинения в неэффективности отечественных инновационных проектов «Сколково» и Роснано…

- Денег им дают достаточно, трудно сказать, чего не хватает для успеха. Это госкорпорации, и они решают всё сами, ни перед кем не отчитываясь, кроме Правительства.

В «Сколково» есть интересные проекты, но они пока не завершены. План реализации некоторых из них рассчитан на три-четыре года. Я вхожу в Консультативный научный совет, который возглавляет академик Жорес Алфёров, и могу судить о тех исследованиях, которые нам дают на рецензию. Так вот, два года назад был интересный проект по новым технологиям, в частности, в области полупроводников, который рекомендовал к внедрению сам Алфёров — Нобелевский лауреат в этой сфере. Скоро мы соберемся вновь и посмотрим, что получилось.

- Реформа РАН: есть ли свет в конце тоннеля?

- Пошёл уже третий год реформы, и она сейчас принимает совсем другой вид, нежели было объявлено в начале. Сейчас идёт создание больших научных комплексов. Главный лозунг: «Большие задачи по плечу большим коллективам». Происходит объединение институтов, работающих по схожим направлениям, в четыре вида научных центров, три из которых федеральные и один — региональный. Этим и занимается сейчас ФАНО России.

Насколько я знаю, пока создан только один такой центр — Центр Арктики в Архангельске. Коллектив получился небольшой — 1200 человек, но сплочённый и работоспособный. А вот когда объединяют по несколько тысяч специалистов и учёных, да ещё из разных регионов, у нас возникает вопрос: «Как этим объединением управлять?». Словом, реформа продолжается, проблемы не заканчиваются.

- Периодически мы слышим, что к успехам зарубежной науки прикладывают свои руки и интеллект выходцы из России. Что нужно делать, чтобы наши молодые учёные оставались дома и двигали российскую науку?

- Создавать условия. Давать молодёжи достойную зарплату, жильё и возможность реализовать себя.

Это давно поняли на Западе, подсчитав, что подготовка одного учёного — это минимум два-три миллиона долларов. Такими деньгами не разбрасываются. Мы были во Франции и Германии, там тоже жалуются, что США, как пылесос, вытягивают у них молодых учёных. Эта проблема всего мира.

- Какие российские разработки или открытия последних лет вызывают у вас чувство гордости?

- Так как мне ближе медицина, отмечу наши успехи по ряду направлений в биотехнологии и фармбизнесе. К примеру, уральским химикам и фармакологам удалось создать лекарство от гриппа — триазавирин. Этот лекарственный препарат помогает бороться с большим количеством вирусных инфекций, в том числе с птичьим и свинным гриппом. Ежегодно эти формы гриппа уносят десятки тысяч людей по всему миру. Теперь благодаря российским учёным болезнь можно успешно лечить на разных стадиях.

Кроме того, представители отечественной науки участвуют во многих международных научно-исследовательских проектах. Что лишний раз доказывает высокий уровень наших специалистов и мировое признание российской научной школы.

Геннадий Мельник, Парламентская газета

©РАН 2016