«Необходима серьезная и многосторонняя оценка того, насколько экономика уже оправилась от кризиса»

27.08.2021



С начала 2020 года вся наша жизнь сильно изменилась: пандемия COVID-19 внесла в нее существенные коррективы. В том числе она ударила и по экономике. О социально-экономических прогнозах, проблемах и направлениях развития России в посткризисный период порталу рассказал Александр Широв, директор института народнохозяйственного прогнозирования РАН. Материал подготовлен в рамках специального проекта Российской академии наук и издания InScience.News

Александр Александрович, расскажите, пожалуйста, как корректно строить прогнозы социально-экономического развития страны, когда внезапно могут возникнуть такие непредвиденные обстоятельства, как пандемия?

Мы живем в мире, будущего которого не знает никто. И нужно четко понимать, что научный прогноз не ставит своей главной задачей что-то «угадать». Он нужен для того, чтобы люди, принимающие решения в области экономической политики, могли оценить, к чему могут привести те или иные их действия. Хотя пандемия и стала обстоятельством, сильно изменившим условия нашей жизни, трудности, с которыми сталкивалась экономика России до нее, не исчезли. Поэтому главная задача на сегодняшний день – это переоценить проекты и планы, которые были в 2018-2019 годах, с учетом нынешней ситуации. Сейчас – на стадии постепенного выхода из кризиса – видно, что повестка, которая стояла ранее, возвращается: например, все та же неблагоприятная демографическая ситуация и технологическое отставание нашей экономики.

Вы упомянули некоторые сложности и проблемы экономики России, которые существуют уже не один год. Какие Вы можете назвать ключевыми?

Вскользь я их уже упомянул. Первое – это негативная демографическая ситуация. Демография – это основа всего: с отрицательным демографическим трендом мы, например, не можем себе позволить развивать трудоемкие сектора экономики. Второе – это технологическое отставание от лидеров мировой экономики, в первую очередь – от развитых стран. За это нам приходится платить довольно высокую цену: сегодня Россия достаточно сильно зависима от импорта высокотехнологичных товаров. Третья проблема связана с тем, что за последние 30 лет уровень жизни хоть и вырос, но вместе с ним сильно увеличилась и дифференциация населения по доходам. Это тоже замедляет экономический рост. Ведь если бóльшую часть своих доходов целый ряд групп населения тратит на продовольствие и бытовые нужды, то достаточно трудно развивать сферу более качественных товаров и услуг. На них просто не будет достаточного спроса.

Какие типы прогнозов существуют? Полагаю, в экономике должны быть «оптимистичные» и «пессимистичные» варианты.

Прогнозирование бывает разным. Основное направление и цель прогнозов, как я уже говорил, – это обосновать те или иные меры экономической политики. Но есть и прогнозы совершенно другого типа. Например, Министерство экономического развития РФ выпускает прогноз, который нацелен на сопровождение бюджетного процесса и является важным дополнением к федеральному бюджету на очередной трехлетний период. Кроме того, можно разделить прогнозы по сферам: социально-экономические, демографические, технологические. В целом, набор инструментов прогнозирования и различных типов прогнозов очень обширный.

Давайте перейдем непосредственно к теме, связанной с развитием российской экономики после COVID-19. Какие, на Ваш взгляд, наиболее значимые последствия пандемии? Какие сферы экономики пострадали больше всего?

По нашим оценкам, в апреле 2021 года по показателям объема ВВП мы уже вышли из кризиса. С другой стороны, мы видим, что кризис, вызванный COVID-19, особый. Он сильно отличается от тех, с которыми Россия и мировая экономика сталкивались в прошлые годы. Все они, в той или иной степени, были связаны с цикличностью бизнес-процессов: сначала мы видели бурный рост экономики, затем происходила стабилизация, затем – постепенное затухание и в конце концов кризис. Кризис 2020 года никак не был связан с бизнес-циклом. Его основная причина – локдаун: по всему миру, когда большая часть мировой экономической активности на некоторый период была приостановлена. Это привело к снижению потребления и так называемому «экономическому шоку». В России на два месяца (апрель и май 2020) практически замерла вся торговля непродовольственными товарами. Сильно пострадала, сфера услуг: гостиницы, рестораны, транспорт. В меньшей степени пандемия затронула те такие сектора экономики как сельское хозяйство, строительство, оборонно-промышленный комплекс, где жесткость ограничительных мер была не так сильна.

На сегодняшний день осталось только два последствия кризиса, которые можно считать наиболее важными. Первое – реальные доходы населения в 2020 году снизились и до сих пор не вернулись на прежний уровень. Второе и, пожалуй, самое негативное – значительный прирост уровня смертности. Так, суммарно за 2020-2021 гг. население России сократится более чем на миллион человек.

В разгар локдауна большое внимание было обращено на состояние бизнеса. Правительство РФ приняло целый ряд мер по его поддержке. Насколько они оказались эффективными и можно ли говорить, что они поддержали экономику? В какой мере?

Безусловно, они поддержали экономику и способствовали такому быстрому восстановлению ВВП страны, которое мы наблюдаем (всего за один год). Чтобы оценить, насколько важным был пакет принятых Правительством антикризисных мер, достаточно сказать, что в 2020 году расходы были примерно на 25% выше, чем в 2019 году. Разница – это и есть та самая государственная поддержка. Понятно, что наше Правительство финансово помогало бизнесу меньше, чем в развитых странах или, например в Китае, но все равно поддержка была существенной. Но основная проблема состояла в том, что Правительство могло оказать поддержку только легально действующим предприятиям, соответствующим целому ряду требований. В этом случае самую слабую поддержку получили индивидуальные предприниматели, а также «серый» сектор экономики. Сейчас антикризисные меры постепенно сворачиваются, но, возможно, такое решение несколько преждевременно. Необходима серьезная и многосторонняя оценка того, насколько экономика уже оправилась от кризиса и может ли она развиваться без существенных мер государственной поддержки.

Какие Вы видите сложности при восстановлении экономики России после кризиса? Есть ли конкретные направления и задачи антикризисной политики на разные сроки (5, 10, 15 лет)?

Очевидно, что если экономика дошла до докризисного уровня, то потенциал дальнейшего быстрого роста фактически исчерпан. То есть сейчас мы можем вернуться, например, в состояние 2019 года. Тогда рост экономики был не впечатляющий, и проблема состоит в том, как преодолеть замедляющие его сложности и ловушки. Пока мы видим, что ситуация с доходами населения радикально не улучшается, но при этом есть тенденции к ужесточению бюджетной и кредитной политики. В таких условиях главная проблема, которая может возникнуть, – это одновременное давление со стороны бюджетно-кредитной политики и замедление темпов экономического роста просто по причине того, что восстановление экономики закончилось. Сочетание этих двух трендов еще больше может замедлить рост в 2022 году. А этого очень не хотелось бы.

Изменились ли каким-то образом основные векторы развития России из-за пандемии? Например, насколько приблизились или отдалились сферы интересов нашей страны от стратегии устойчивого развития, предложенной Организацией Объединённых Наций? Насколько успешно реализуется эта стратегия в нашей стране сегодня?

По одному направлению стратегии устойчивого развития мы очень сильно ускорились. Я имею в виду климат, поскольку сейчас у нас идет активная работа над стратегией по снижению уровня выбросов парниковых газов до 2050 года. Кроме того, в Правительстве создан ряд рабочих групп, которые занимаются влиянием экологической ситуации на экономику России. Внимание к этому направлению сильно выросло за последний год. Можно даже сказать, что оно вышло на первый план.

Это как-то связано с пандемией, или еще раньше были предпосылки к развитию экологического направления?

Климатическая повестка, на самом деле, развивается постепенно уже много лет и давно уже стала важным фактором мировой экономики. Пандемия немного стимулировала ее, потому что все факторы, которые могли как-то влиять на экономическую динамику, стали очень востребованы. А климатическая повестка – это направление, связанное с изменениями в структуре формирования доходов, генерации электроэнергии, производства многих видов продукции и существенных сдвигов в мировой торговле.

Другое очень важное направление устойчивого развития – это, конечно, система здравоохранения. На сегодняшний день не вызывает сомнений, что до пандемии система здравоохранения как в России, так и в Европе, была несовершенна. Когда она столкнулась с таким серьезным вызовом, как COVID-19, пришло понимание того, что необходимо перестраивать полностью всю систему. Неудивительно, что в это направление сильно сдвинулись объемы затрат, в том числе бюджетных. Важно отметить, что это общемировая тенденция: она наблюдается не только в России.

И последнее, на что хочется обратить внимание: пандемия сильно повлияла на глобальные производственные цепочки: мы увидели определенные разрывы на самых разных мировых рынках, например в сфере электронных компонентов. Поэтому на будущее необходимо учитывать, что подобные кризисы сильно влияют как на структуру производства, так и на географию поставок.

Какие есть стратегии восстановления всех нарушенных «цепочек» и международных, в том числе торговых, отношений?

Во-первых, это диверсификация выпуска, чтобы конкретное производство не было сосредоточено в какой-либо одной стране. Во-вторых, большее распределение этих цепочек по мировой экономике. По этому вопросу сейчас наблюдается иная тенденция: мы наблюдаем некоторое торможение процессов глобализации, поскольку крупные региональные объединения, такие как Европейский союз, объединения вокруг США и Китая, стараются сформировать собственные обособленные цепочки.

Привела ли торговая «изоляция» к подъему отечественного производства?

Про изоляцию говорить не совсем корректно. Есть санкции, которые охватывают, в первую очередь, высокотехнологичные сектора экономики. Безусловно, некоторый импульс к импортозамещению есть. Но нужно понимать, что современная российская экономика не может быть абсолютно автономной. В какой-то степени мы должны пользоваться импортными комплектующими и оборудованием. Вопрос только в пропорции: производить все самим бессмысленно, но при этом импортировать простые, доступные для самостоятельного производства вещи тоже не нужно. Ведь таким образом мы отдаем часть своих доходов и самое главное – продлеваем свое технологическое отставание и зависимость от развитых стран.

Одинаково ли повлияла пандемия на состояние различных регионов России? Вероятно, кто-то справляется с трудностями лучше, а кто-то хуже? Есть ли различия в стратегиях восстановления региональной экономики?

Ситуация зависела от двух факторов: первое – от местоположения региона, и второе – от того, какие у него есть возможности. Ясно, что если мы говорим о крупных агломерациях (Москва и Санкт-Петербург), то у них больше возможностей, хотя и заболевших здесь было больше. Поэтому пусть они и потеряли в сфере непроизводственных услуг во время локдауна, эти потери были меньше, чем в других регионах. Ведь тот объем ресурсов, которыми они обладают, позволяет им гибко реагировать на любые негативные ситуации. Состояние других регионов во многом зависело от того, какие сферы экономики в них были ведущими до пандемии. Как я уже упоминал, наименее пострадавшими секторами стали сельское хозяйство, оборонно-промышленный комплекс и строительство. И соответственно, в тех регионах, где развиты такого рода производства, ситуация была лучше. Так, например, оборонно-промышленные предприятия поддержали экономику Тульской и Иркутской области.

Учитывая, что последние 10 лет среднегодовые темпы роста российской экономики не превышали 1%, сейчас основной задачей стало ускорение этой динамики. Какие при этом основные риски развития экономики можно спрогнозировать?

Скорее всего, по 2021 году мы получим экономический рост более 4%. То есть это выше тех целей, которые мы перед собой ставим (3% в год). Но нужно понимать, что это показатель относительно кризисного прошлого года. И очень важно, чтобы мы смогли на этой растущей траектории задержаться. Поскольку, если экономика растет, получить на следующий год более высокие темпы проще, чем если в ней нет никакой динамики. Ключевых факторов, которые определяют развитие экономики, два. Первый – это спрос населения: он обеспечивает примерно 50% ВВП. Но при этом в России его сильно ограничивает разрыв в доходах населения и крайне низкий их уровень почти у половины населения. Пока эта проблема актуальна, сложно рассчитывать на то, что экономика будет развиваться быстро. Второй фактор – это инвестиции. В этой сфере государство активно реализует несколько крупных комплексных проектов. Но, помимо этого, требуется, чтобы в инвестиционной деятельности участвовал и бизнес. А для этого бизнес должен видеть спрос. И тут мы возвращаемся к первому фактору: ведь если не увеличить уровень доходов, то население не сможет предъявить необходимый спрос на товары и услуги. Поэтому такая связка «спрос населения – инвестиции» очень важна. Это, правда, непростая задача, но без ее решения не получится обеспечить высокие темпы роста экономики.

©РАН 2021