Фондовый передел

28.03.2016



 

Прошел почти ровно месяц с того момента, как постановлением правительства РФ от 29 февраля было принято решение о присоединении Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) к Российскому фонду фундаментальных исследований (РФФИ). Малюсенький, но все же юбилей. Естественно, гуманитарии насторожились: финансирование гуманитарных исследований пострадает от такой реорганизации. Сразу популярным в научной среде стал известный анекдот: Волк предлагает Красной Шапочке на выбор два варианта: слияние или поглощение.

Минобрнауки РФ поспешило заверить, что финансирование объединенного фонда РФФИ не сократится и составит порядка 12,8 млрд руб. – РФФИ получит 10,99 млрд и еще 1,8 млрд – в рамках задач присоединенного к нему РГНФ. На Общем собрании Российской академии наук 22–23 марта вице-премьер Аркадий Дворкович еще раз успокоил всех: «Мы приняли решение увеличить финансирование со стороны фондов – и одного и другого направления, то есть потерь ни у кого не будет».

При всей важности финансового обеспечения деятельности научных фондов не менее важно понять саму логику объединения. Для ученых привычно, когда любое действие требует фундаментального, бесспорного обоснования. Но вот чиновники чаще всего далеки от этих правил научного сообщества. Отсюда – неакадемические мотивы решений в области научной политики. И объединение РФФИ и РГНФ – яркий, хрестоматийный, можно сказать, пример этого.

Тот же Дворкович с обескураживающей, почти детской непосредственностью раскрыл цели такого объединения: «Пожалуй, основное – это увеличение объема междисциплинарных исследований, возможность получения новых знаний на стыке отраслей наук». Очевидно, в правительстве считают объединение двух бухгалтерий эквивалентом повышения междисциплинарности. Кстати, сам Дворкович отвечает в правительстве и за развитие продовольсвенных рынков, и за реформу науки, и за утилизацию мусора. То, что междисциплинарность отнюдь не требует физического сосуществования на одной площадке ученых разных специальностей, что междисциплинарные исследования могут быть распределены не только в пространстве, но и во времени и это никак не сказывается на качестве этих исследований, – это не заботит Дворковича. Самое существенное, по его словам, – сокращение административных расходов за счет экономии на аппарате фондов и на аренде: объединенный фонд предполагается разместить в одном здании.

Порою кажется, что в правительстве не очень понимают смысл собственных решений. Так, по поводу объединения РФФИ и РГНФ заявлено, что это решение «позволит сформировать единые процедуры доступа к грантам для исследователей вне зависимости от направлений исследований…». Кто-нибудь задался вопросом – зачем нужна такая унификация, например, при рассмотрении заявок на грант от философа и физика? Не иначе как в правительстве уверены, что, если биолог и библиограф будут получать деньги из одной кассы, это сразу резко повысит качество их исследований.

К тому же именно принципы и процедуры оценки заявок у РФФИ и РГНФ были весьма схожи. Что вполне объяснимо: ведь РГНФ отпочковался именно от РФФИ в 1994 году. (Сам РФФИ был создан в 1992 году.) И тогда это было признано как важный шаг к установлению многоканальности финансирования науки с учетом специфики конкретных ее областей. На Западе научные фонды эффективны именно потому, что их много. Ученые рассылают заявки в десятки фондов, и какой-то из них в конце концов поддерживает заявку. Не случайно доля грантового финансирования в поддержке гражданской науки в России – около 8%, а в США – 25–30%, в ЕС – около 10%.

У нас фондов крайне мало. А теперь их стало еще меньше. И слияние их, если оно продолжится, приведет к монополизации решения на поддержку заявки. Возникнет своего рода точка сингулярности, где что-то получить смогут только группы с инсайдерскими связями.

НГ

©РАН 2020