«ФАНО навело порядок, хотя у нас в Сибири он был всегда»

29.06.2018

-

 

Федеральное агентства научных организаций (ФАНО) было создано в сентябре 2013 года в результате реформы Академии наук. Работа и полномочия ведомства все 5 лет горячо обсуждались в научной среде. Итогом стала ликвидация агентства 16 мая. Каких результатов Сибирские институты смогли добиться под кураторством ФАНО? Помогло ли агентство развитию сибирской науки – в материале «Континента Сибирь».

Говоря о результатах работы ФАНО, нельзя не отметить, что представители многих институтов СО РАН уверяют: нельзя считать ликвидацию ФАНО переходным рубежом, в результате которого целесообразно делать какие-либо выводы. По их словам тот факт, что министром науки и высшего образования РФ стал Михаил Котюков, а все учреждения, которые находились в ведении ФАНО, перейдут в ведение Миннауки, свидетельствует о том, что система не изменится. Более того, по словам академика, близкого к руководству Сибирского отделения РАН, на своих местах останутся и все сотрудники ФАНО. Эта информация подтверждается распоряжением правительства Российской федерации от 30 мая. В самом ФАНО от комментариев отказались.

Сотрудники институтов ядерной физики имени Г.И.Будкера СО РАН и нефтегазовой геологии и геофизики имени А.А.Трофимука СО РАН в разговоре с «КС» напомнили, что ФАНО имело слишком широкие полномочия. Ученые вспоминают увольнение директора Института геохимии и аналитической химии им. Вернадского РАН Эрика Галимова, которое многие связывают с его критикой ФАНО. А по словам одного из сотрудников института истории СО РАН, врио директора института Виктор Козодой в личном разговоре заявлял, что критика ФАНО несовместима с работой в институте Сибирского отделения РАН.

Не меньшие вопросы у представителей науки вызывала система распределения институтов по категориям, намерение открывать региональные представительства вместо научных центров и система оценок успешности институтов по количеству публикаций. Скептики уверяют, что наукой не должны управлять чиновники и потенциал Сибирского отделения РАН теряется при таком подходе.

При этом нельзя не отметить, что государственные задания СО РАН при работе ФАНО успешно выполнялись и перевыполнялись. Заместитель директора по научно-организационной работе Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова Александр Каламейцев отмечает, что его институт успешно выполнил научные исследования в рамках госзаданий, которые были согласованы с Российской академией наук. И никакого давления со стороны ФАНО, по словам ученого, не ощущалось. Более того, Александр Каламейцев отмечает, что институту удалось добиться значительных научных успехов в период работы ФАНО. «Из значимых работ прикладных исследований могу отметить совместную с АО «НПП «Восток» разработку большеформатной матрицы инфракрасного диапазона размерностью 2048 на 2048 пикселей. По нашей информации такую разработку, помимо нас способна выпускать только одна организация в мире», – привел пример ученый.

Напомним, что Институт физики полупроводников имеет первую категорию оценки ФАНО. Кроме того, Александр Каламейцев отмечает, что во время работы ФАНО произошло сокращение бюджета его института. «Хотя справедливости ради, следует сказать, что в последний год это было компенсировано средствами, которые пошли на выполнение майских указов 2012 президента РФ по доведению заработной платы научных сотрудников до двукратной по региону», – добавил Каламейцев.

Институт археологии и этнографии СО РАН также относится к первой категории системы ФАНО. Как отмечал в интервью «Континенту Сибирь» экс-председатель СО РАН Николай Добрецов, институт является мировым лидером в своей отрасли. Ученый секретарь Института археологии и этнографии СО РАН Ольга Новикова специально для «Континента Сибирь» рассказала, что опыт взаимодействия с ФАНО оказался полезным для обеих сторон. Она заявляет, что высокие результаты институт достигает благодаря ежегодным масштабным полевым исследованиям и открытиям.Экспедиции, в свою очередь финансируются преимущественно посредствам грантов. Бюджетное финансирование ФАНО при этом выделяется на госзадание. «Поэтому я не вижу прямой взаимосвязи в цепочке: работа с ФАНО – научные результаты. Упор делается исключительно на выполнение количественных показателей – число научных публикаций, в том числе в журналах, индексируемых в WebofScience, Scopus, РИНЦ», – отмечает Ольга Новикова. Эту информацию подтверждает другой сотрудник Института археологии и этнографии СО РАН. По его словам ученые вынуждены ориентироваться на плановые показатели ФАНО и любое отклонение от них требует объяснения. По словам спикера это приводит к тому, что спрос на статьи растет, а на более крупные труды падает, ввиду особенностей системы оценки публикаций.

Ольга Новикова также указывает на возросший документооборот. «Приходится регулярно заполнять бесконечные формы, таблицы, отвечать на запросы. Позиционируется переход на электронный документооборот, но каждый третий документ требуют потом прислать и в бумажном виде. Количество документов возросло в несколько раз. Это раздражает, конечно, но и дисциплинирует. Значительная часть документов связана с хозяйственной и финансовой деятельностью научных организаций. Конечно, это важно, но все-таки научная составляющая не должна отходить при этом на второй план», – подчеркивает представитель института. Тем не менее, по словам сотрудника Института археологии и этнографии СО РАН ФАНО сделало много полезного: поддержало центры коллективного пользования и уникальные научные установки, занималось развитием биоресурсных коллекций и поддержкой научного флота.

Говоря о возросшем уровне бюрократизации науки, собеседники «КС» отмечают, что это необходимая и неизбежная процедура. По словам директора Института катализа СО РАН имени Г.К.Борескова академика Валерия Бухтиярова,если бы полномочия ФАНО остались за Академией наук и она попала бы в такое же законодательное поле, не факт, что уровень бюрократии не вырос бы. «Поэтому мой ответ всегда один: если мы будем работать, то мы будем оставаться номером один в своей отрасли. Бури пройдут, люди пересядут, но востребованность института останется. За эти 5 лет наш институт не потерял, а приобрел. ФАНО навело порядок, хотя у нас он был всегда. И когда ФАНО пришло, и начало делать выводы об успешности управления имуществом, наш институт всегда входил в число лидеров», – рассудил академик. Как отмечал на юбилее Института катализа председатель СО РАН Валентин Пармон, Институт катализа даже в самые непростые времена не терял лидирующих позиций. И период деятельности ФАНО не был исключением: Институт катализа всегда имел первую категорию оценки ФАНО.

С оценкой Валерия Бухтиярова согласился Александр Каламейцев, отметив, что без бюрократической машины все равно не обойтись. По словам представителя института физики полупроводников, как и в любой большой системе ее нужно систематизировать формальными процедурами. «И, безусловно, ФАНО можно занести в актив наведение учета в управлении имуществом Академии наук. Это большая и важная работа, которая была, на мой взгляд, сделана хорошо», – добавил Александр Каламейцев. Присоединился к коллегам и заместитель директора по научной работе Института цитологии и генетики СО РАН Алексей Кочетов. Он подчеркнул, что ФАНО действительно помогло ученым разобраться в системе государственных организаций, привести в порядок собственность и земельные отношения. «Да, было сложно, задачи стояли непростые. ФАНО больше поддерживало институты, чем им противоречило. Было много сложностей и вопросов, но в целом ощущения положительные», – прокомментировал ученый.

Следует отметить, что успехи ведущих новосибирских институтов при ФАНО сосуществуют с обратными процессами, отмечает академик СО РАН. Он подчеркивает, что деление на категории институтов и объединение институтов третьей категории с более крупными структурами или их полная ликвидация ведут к потерям. «Уверяю вас, что с приходом ФАНО слабые стали слабее», – констатирует собеседник «КС».

Континент Сибирь, А.Березкин

-

Подразделы

Объявления

©РАН 2018