http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=9fbb7ef8-7731-4734-8391-63670e4e39b9&print=1
© 2019 Российская академия наук

Хаос цифрового правительства

07.02.2019



Согласно принципу неопределённости Гейзенберга, в основе Вселенной, а значит, и человека, и экономики, придуманной человеком, лежит хаос. В некоторых странах его стремятся хотя бы немного упорядочить. Создать предсказуемые правила игры хотя бы на относительно минимальном горизонте планирования. Лет так на сто–двести.У нас же наоборот. Даже, казалось бы, логичные экономические и социальные решения при прикосновении шаловливых ручек наших экономминистров и иже с ними превращаются в хаос в кубе. Например, провозгласить себя суперкомпьютерной державой с цифровой экономикой, забыв, что мы почти не производим ни отечественной элементной базы, да и своих суперкомпьютеров практически нет. Как и денег на всё это. Зато мы делаем ракеты и перерыли весь Бурей! Что же будет дальше с отцифрованной родиной и с нами, «АН» спросили у председателя Совета РАН по приоритету научно-технологического развития, научного руководителя направления Южного федерального университета академика Игоря КАЛЯЕВА.

 

Слуга или господин

– Игорь Анатольевич, в вашем университете занимаются суперкомпьютерами и искусственным интеллектом. Вещи это взаимосвязанные. Насчёт ИИ во власти недавно говорили все кому не лень. Насчёт СК – молчок. Успехи наши тут на уровне условного Гондураса. Как так можно?

 

– Мне не нравится термин «искусственный интеллект», поскольку всё, что сейчас понимается под ним, – это просто те или иные компьютерные программы, созданные человеком. У человеческого же интеллекта в отличие от компьютерного, бывает то, что называется озарением, когда непонятным образом[end_short_text] и непонятно откуда появляется такое решение проблемы, которого человек до этого не знал и никто его этому не обучал.

Поэтому, с моей точки зрения, правильнее суть явления отражает термин «интеллектуальные компьютерные технологии» (ИКТ), то есть технологии, усиливающие и расширяющие интеллектуальные и функциональные возможности человека.

Под это определение подпадают, например, и суперкомпьютеры, решающие такие вычислительные задачи, с которыми человеческий мозг просто не может справиться. И системы поддержки принятия решений, успевающие обработать большие потоки информации и снабдить человека-оператора вариантами правильных действий в той или иной ситуации; и робототехнические системы, заменяющие человека при работе в условиях, опасных для его здоровья и жизни; 
и т.п. Но тем не менее термин «искусственный интеллект» уже признан и широко используется во всём мире, и поэтому и мы вынуждены его использовать.

– То есть слуга человека? Не панацея, как нам говорят госмужи?

– Все создаваемые цифровые и интеллектуальные технологии есть и должны оставаться только лишь инструментом для усиления возможностей человека, т.е. его «слугой». Ни в коем случае этому «слуге» нельзя отдавать право принятия решения, особенно в критически важных областях. И не потому, что он может «захватить власть», как нас пугают в различных футуристических фильмах, а потому, что компьютерные системы становятся настолько сложными, что практически невозможно предсказать варианты их поведения в той или иной ситуации и поэтому любой сбой в программе может привести к непредсказуемым и, возможно, даже катастрофическим последствиям. Поэтому в критически важных областях интеллектуальные системы могут и должны использоваться только в качестве советчиков (систем поддержки принятия решений), а конечное решение должно оставаться за человеком.

– Но идёт интересный процесс. Слугу нам (я говорю про Россию, не знаю, как в других странах) преподносят как нового спасителя. А самого человека постепенно нивелируют до слуги через упрощение образования, снижение качества и доступности здравоохранения, падение реальных доходов, нарастающее социальное расслоение общества (которое неминуемо усилится за счёт роботизации немногочисленных оставшихся промпроизводств). Какой-то весьма загадочный путь развития человечества вырисовывается…

– Проблема действительно очень сложная. Безусловно, повсеместные компьютеризация и роботизация имеют и другую сторону медали – это и сокращение работников, и появляющиеся из-за этого социальные проблемы. Но мировой технический прогресс не остановить. Во все времена истории человечества технический прогресс, с одной стороны, повышает производительность труда, но, с другой, порождает и глубокие социальные проблемы.

Однако появляются новые сферы применения человеческих сил. Например, компьютерная революция породила такие профессии, о которых мы раньше и не знали: это и блогеры, и администраторы компьютерных сетей, это и специалисты по компьютерной безопасности… Конечно, старшему поколению очень трудно привыкнуть ко всему новому, и это, безусловно, очень болезненный момент. А молодое поколение уже научилось успешно жить в «компьютерной среде».

Происходящая сегодня компьютерная революция, как и любая другая революция, потрясает основы всего мирового сообщества и несёт не только плюсы, но и большие беды для всего человечества. И то, что сейчас происходит в мире, – всё это тоже результат компьютерной революции. Но хотим мы этого или не хотим, мировой технический прогресс мы остановить не сможем, и поэтому надо постараться по крайней мере не отстать от него. А ещё лучше – возглавить.

На велосипеде за «Сапсаном»

– Возглавить? Вы серьёзно? Возглавить суперкомпьютерную революцию можно, только имея свои суперкомпьютеры. У нас их в ТОП-500 всего три, а весной будет два!

– Вы совершенно правы, создание интеллектуальных компьютерных и в первую очередь интеллектуальных производственных технологий требует наличия суперкомпьютерных мощностей, которые должны успевать в реальном времени обрабатывать большие данные, моделировать различные ситуации и принимать оптимальные решения.

В настоящее время все ведущие страны мира создают национальные суперкомпьютерные центры, ориентированные на решение задач искусственного интеллекта и цифровизации экономики. К сожалению, мы сильно отстаём в этом плане. И это отставание продолжает нарастать.

На нашем Совете РАН по приоритету научно-технологического развития мы рассмотрели и поддержали концепцию программы развития СКТ в нашей стране. Эта концепция была представлена и одобрена также на Общем собрании РАН. Теперь дело за чиновниками.

Но что касается производительности отечественных СК, то я считаю, что наша страна, как ведущая мировая держава, по крайней мере не должна отставать от наших западных «партнёров» и иметь хотя бы один национальный суперкомпьютерный центр мирового уровня с машиной производительностью не менее 100 Пфлопс (у американцев уже есть машина на 200 Пфлопс), а также сеть региональных суперкомпьютерных центров, оснащённых машинами с производительностью до 10 Пфлопс.

Любят говорить, что у нас нет задач для машин такого уровня. Да потому их и нет, что нет таких машин. Можно провести аналогию с астрономией: пока не был запущен космический телескоп «Хаббл», то и не было задач исследования дальнего космоса, отвечающих его возможностям.

– О необходимости своих суперкомпьютеров вы говорили ещё в 2015 году на Президиуме РАН. Предложили и своё решение: вместо универсальности СК для решения различных задач делать узкоспециализированные машины…

– Всё должно определяться в первую очередь экономической целесообразностью. Те СК, которые создаются в нашем центре, наиболее эффективны при решении так называемых потоковых задач, т.е. задач обработки больших массивов (потоков) данных по одному и тому же алгоритму. К задачам такого типа в первую очередь относятся задачи цифровой обработки сигналов и изображений, молекулярного моделирования и т.п.

В то же время они недостаточно эффективны в случае, когда алгоритмы решения задач должны часто меняться либо когда задача требует выполнения большого числа условных переходов, что свойственно, например, для задач моделирования и принятия решений. Поэтому выбор того или иного вычислительного средства для решения различных задач цифровой экономики должен определяться экономической целесообразностью, требованиями и условиями решения данной задачи.

Причём, если задача может быть решена, например, с помощью простейшего персонального компьютера, не надо использовать для её решения сложный и дорогостоящий суперкомпьютер, как это у нас зачастую делается, поскольку это будет сродни стрельбе из пушки по воробьям.

– На дорогостоящий вам и денег не дадут!

– В США ежегодные затраты крупнейших корпораций только в области искусственного интеллекта оцениваются в 20 миллиардов долларов. И ещё венчурные инвестиции составляют около 5 миллиардов долларов в год. На этом фоне выделяемые у нас на многолетнюю программу цифровизации экономики 3 триллиона рублей смотрятся совсем не впечатляюще. Вообще доля цифровой экономики в ВВП России в настоящее время составляет около 1, 5%, а среднегодовой долларовый рост в 2010–2017 годы составил около 5%, что ниже темпов роста в странах-лидерах (Китай – 20%, США и Великобритания – 
8–9%). В то же время предполагается, что внедрение программы цифровой экономики в нашей стране позволит к 2021 году получить прирост добавленной стоимости, сопоставимый с общими доходами бюджета от нефтегазового сектора.

– Вот мы и произнесли магическое – «цифровая экономика». Ох, как я люблю это слышать из уст наших чиновников, ни бельмеса в этом не понимающих! Они в свою программу цифровой экономики даже строительство фабрик для производства своей элементной компонентной базы не заложили. Сильно мы отстаём? Есть ли «боковой» путь? Который позволит повернуть плачевную ситуацию в иную сторону, где мы будем лидерами? Или так и будем догонять на велосипеде «Сапсан»? Только ли деньги тут важны?

– Имеющиеся в настоящий момент в нашей стране технологии создания ЭКБ на порядок отстают от зарубежных, и делать на их основе конкурентоспособный с зарубежными аналогами цифровой продукт практически невозможно. Что же делать? Конечно, в первую очередь нужно развивать отечественные технологии создания ЭКБ. И важность этого сейчас стала понятна всем. В частности, у нас действует специальная программа развития ЭКБ, возглавляемая академиком Г.Я. Красниковым. Есть ряд идей о том, каким образом можно сократить имеющееся отставание в области ЭКБ за счёт нестандартных решений. Вы знаете, как ни странно, но наше отставание в ЭКБ играет и определённую положительную роль, поскольку заставляет наших учёных и инженеров придумывать такие решения, которые позволяли бы «догнать и перегнать Америку» с использованием нашей отсталой ЭКБ. И, как вы знаете, в целом ряде областей, в первую очередь в оборонной, наши системы, созданные на основе отечественной ЭКБ, по уровню своей интеллектуализации и другим техническим характеристикам не только не отстают от зарубежных, но и опережают их. Поэтому ЭКБ хотя и является основой основ цифровизации всего и вся, но в то же время составляет, наверное, не более 40% успеха в этом деле. А ещё 40% зависят от мозгов учёных и инженеров, чем наша страна всегда славилась. 

ПРАВДА, оставшиеся 20% зависят от наших чиновников, которые постоянно придумывают такие препоны и ограничения, которые резко снижают конкурентоспособность нашей продукции на мировом рынке. Тут недавно мы поставляли одно из наших изделий даже не за рубеж, а в союзное государство – Белоруссию. Так мы столкнулись с таким количеством проблем и препон со стороны различных органов, «защищающих» нашу страну от экспорта высокотехнологичной продукции, что в следующий раз хорошо подумаем, стоит ли этим экспортом вообще заниматься.

В то же время должен отметить, что среди приоритетов Стратегии научно-технологического развития России ЭКБ в явном виде отсутствует, что с учётом вышесказанного выглядит странно.


По реке плывёт топор

- Игорь Анатольевич, вы, как говорится, «главный по тарелочкам» в цифровой экономике. Вам и карты, то есть деньги – более 3 триллионов рублей в руки!

– Это не совсем верное утверждение, что я «главный по тарелочкам». Я отвечаю за реализацию данного направления в рамках Стратегии научно-технологического развития страны. В то же время у нас есть программа «Цифровая экономика», которой руководят совершенно другие люди. Кроме того, каждое уважающее себя министерство имеет свою ведомственную программу цифровизации, которой управляют третьи люди. Имеется и так называемая Национальная технологическая инициатива, в которой основополагающую роль также должны играть цифровые и интеллектуальные технологии, и там есть своя команда и т.д. При этом работы, реализуемые в рамках всех перечисленных программ, зачастую дублируются, не согласуются друг с другом и т.д. В общем, получается «картина маслом», когда все занимаются цифровой экономикой, а «головы» у этого «зверя» нет. А если нет головы, то и результат будет соответствующий. И о тех триллионах, о которых вы упомянули, я пока в основном слышу из СМИ, в то время как даже бумагу для деятельности нашего совета приходится покупать за счёт средств «из собственного кармана».

Теперь о том, что же всё-таки следует понимать под цифровой экономикой. Я лично под цифровой экономикой понимаю замену человека компьютером или роботом при выполнении тяжёлых физических или монотонных работ, не требующих больших умственных усилий, либо при выполнении работ в условиях, опасных для его жизни. Очевидно, что компьютер может лучше, быстрее и эффективнее справиться с такого рода работами, поскольку он «не устаёт», может работать круглосуточно, у него нет каких-либо «домашних проблем» и т.п. Поэтому производительность труда у компьютера будет значительно выше, чем у человека при проведении таких работ, и, соответственно, такая замена позволит получить существенный экономический эффект.

– Что важнее в этом термине: прилагательное «цифровая» или существительное «экономика»? До этого были экономики инновационная и модернизационная (благополучно почившие в бозе), тоже никто не понимал, что это такое.

– Вы совершенно правильно заметили, что прилагательные меняются, а существительное остаётся. Поэтому, безусловно, главенствующую роль здесь играет существительное – «экономика». Мы не должны осуществлять цифровизацию только ради цифровизации, а любая замена человека компьютером в той или иной отрасли должна быть оправдана как экономически, так и с социальной точки зрения, то есть приносить экономический или социальный эффект государству или обществу.

– Создаётся такое впечатление, что идёт подмена понятий: вместо развития реальных секторов экономики ищется новое прилагательное – новая игрушка, и какое-то время с ней носятся как с писаной торбой. Затем вновь всё сначала. И так по кругу. А экономика как-то сама по себе плывёт как топор в проруби. Например, в программе ЦЭ я не нашёл ни слова о реиндустриализации страны, о каких-нибудь новых промышленных предприятиях или отраслях. Но нет промышленности – нет экономики?

– Программа ЦЭ в первую очередь направлена не на создание новых производств, а на перевод уже существующих производственных цепочек на принципиально новые технологические рельсы, основанные на широком применении новых компьютерных и интеллектуальных технологий, что должно, по идее, повысить их конкурентоспособность на мировом рынке.

Приведу пример. В 2017 году в нашей стане был выращен рекордный урожай. Но что в результате получилось? Во-первых, значительная часть этого урожая была потеряна, поскольку не хватало хранилищ, отсутствовала необходимая транспортная логистика и т.д. А во-вторых, большой урожай привёл к падению цен на сельхозпродукцию, в результате чего прибыль от её реализации значительно уменьшилась.

А если бы существовала некая интеллектуальная система поддержки принятия решений – «виртуальный Госплан», войдя в которую сельхозпроизводитель мог бы получить рекомендации об оптимальных условиях производства сельхозпродукции, её транспортировки, хранения и реализации, основанные на актуальных данных о погодных условиях, аэрокосмических данных о текущем состоянии полей, данных о наличии свободных хранилищ и транспортных средств, рыночном спросе на ту или иную продукцию и т.д., то всех этих потерь можно было бы избежать или по крайней мере существенно их снизить.

Но для создания такого «виртуального Госплана» необходимо разработать и создать целый ряд цифровых технологий сбора и обработки больших данных и принятия интеллектуальных решений на их основе. Кроме того, необходимы соответствующая инфраструктура, технические средства, такие как спутники дистанционного зондирования Земли и беспилотные летающие аппараты, обеспечивающие сбор оперативной информации о состоянии полей; интернет-инфраструктура, доведённая до каждого фермера; суперкомпьютеры, обеспечивающие обработку больших данных в темпе их поступления; и т.д.

– Одно из направлений цифровизации всея Руси является госуправление. У нас оно весьма специфическое. Как это согласуется со строгими математическими формулами?

– Наш российский хаос никакими математическими формулами описать не получится. Помните, как в старом анекдоте: «пока в стране бардак (по-научному – хаос) мы непобедимы».

 

Александр Чуйков  

Источник: АРГУМЕНТЫ НЕДЕЛИ