Продолжаем искать ответы на вечный вопрос: «Есть ли жизнь на Марсе?»

13.04.2012



 

/FStorage/Download.aspx?id=d97eb0ab-18c3-46d2-b46c-ba75df1e406f

 


12-04-2012 20:44:00

Продолжаем искать ответы на вечный вопрос: «Есть ли жизнь на Марсе?»

В преддверии Дня космонавтики принято поздравлять космических конструкторов, космонавтов, ученых, занятых наукой о Вселенной. И мы это с удовольствием делаем. Но нашим читателям хотелось бы получить объективный взгляд на достижения России в области, которая долго по праву считалась гордостью нашей страны. Сегодня мы попросили крупнейшего специалиста в области космической физики, директора Института космических исследований РАН академика Льва Матвеевича Зеленого откровенно рассказать нам о неудачах и достижениях российской науки.

академик Л.М.Зеленый

Крупнейший специалист в области космической физики, директор Института космических исследований РАН академик Лев Матвеевич Зеленый — о неудачах и достижениях российской науки.

В XXI веке, Россия, к сожалению, сделала меньше для познания космоса, чем могла бы. Особенно нам не везло с планетными исследованиями, и мне лично это более чем обидно, поскольку они находятся в центре моего профессионального интереса. Последние успешные проекты по исследованию Солнечной системы относятся еще к советскому времени: изучение Венеры с помощью межпланетных станций «Вега-1» и «Вега-2» и с близкого расстояния - кометы Галлея, при пролете мимо нее этих аппаратов. В 1996 году из-за технической ошибки был погублен проект «Марс 96»: не сработала третья ступень ракеты-носителя. Гибель аппарата стала для нас настоящей трагедией: в Тихий океан канули многолетние усилия российских ученых.

Потом пятнадцать лет мы готовились к запуску «Фобос-Грунт». На него возлагали надеждыи коллеги всего мира, оценившие уникальность замысла. Над проектом работали многие коллективы Академии наук – Институт космических исследований, Институт геохимии и аналитической химии им. В.И.Вернадского, Институт физики Земли им. О.Ю.Шмидта, Институт радиотехники и электроники им. В.А.Котельникова. Были сделаны замечательные приборы, но космическая техника, которая, заметим, находится вне ведения ученых, опять подвела: не сработал маршевый двигатель и аппарат не ушел к Марсу.В те тяжелые для нас ноябрьские дни (думаю, все их помнят) наши зарубежные коллеги оказали серьезную помощь в попытках выйти на связь с аппаратом и направить его к Марсу. Увы, мы давно не летали к планетам, и это большая наша беда.

«Фобос-Грунт» погиб, но летают аппараты с российской научной аппаратурой. С 1980-х годов готовили, долго откладывали, наконец, успешно запущена международная орбитальня астрофизическая обсерватория «Спектр-Р». Громадную десятиметровую антенну для нее сделали наши коллеги в НПО им. С.А.Лавочкина и Астрокосмическом центре ФИАНа. Создана своеобразная стереопара: чем дальше у вас, образно говоря, расставлены глаза, тем более объемную картину вы видите – то же и здесь, только в радиодиапазоне. Плечо космических интерферометров раньше было ограничено размерами Земли. Теперь же в России создан космический интерферометр, который работает с базой 300 тысяч километров, что дает ученым возможность исследования очень тонкой структуры многих космических объектов. Ожидаются очень интересные результаты. Запуск «Радиоастрона» – большой и долгожданный успех и космической науки, и космической техники.

Заодно, кстати, на этом же аппарате наш Институт (при поддержке научного руководителя проекта «Спектр-Р» академика Н.С.Кардашева) поставил небольшой плазменный комплекс, который изучает космическую погоду и уже дает уникальные данные о тонкой пространственно-временной структуре потоков плазмы Солнечного ветра, несущих в себе «рычаги» управления космической погодой на Земле.

Да и программа планетных исследований, к счастью, все же не свернута. Космонавтика давно стала международной, и российские приборы сейчас работают и у Венеры, и у Марса, и у Луны, т.е. наши разработки конкурентоспособны, квалификация российских ученых признается. Поверьте, очень непросто участвовать в жестких конкурсах по установке научной аппаратуры на различные космические аппараты, которые проводят космические агентства – европейское, американское, японское: три-четыре заявки на место, технические требования очень высоки. Но наши приборы удовлетворяют требованиям. Уже несколько лет на европейских аппаратах «Марс-Экспресс» работают три и на «Венус-Экспресс» два российских прибора. Российские ученые получают интереснейшую информацию об атмосферах этих планет. На орбитальном аппарате НАСА «Марс Одиссей», исследующем Марс, с 2001 очень года успешно действует российский детектор для обнаружения воды. Схожий прибор уже два года работает у Луны в составе американского проекта.

Получены прекрасные результаты, прежде всего, обнаружено существование жидкой воды на Марсе. Это серьезное открытие! Совместно с зарубежными коллегами наши ученые с помощью российской аппаратуры обнаружили наличие метана в атмосфере Марса — это может иметь фундаментальное значение, поскольку позволяет предположить существование неких органических процессов, вырабатывающих метан и в настоящее время. И совершенно неожиданный результат получен на Луне — в ее приполярных областях российский детектор обнаружил обширные подповерхностные залежи водяного льда (кстати, в Солнечной системе в целом оказалось довольно много водяного льда). Значит, Луна - не сухое и «мертвое» небесное тело, как мы думали раньше, и это понимание достигнуто с помощью отечественных приборов.

С Европейским космическим агентством (EКA) у нас очень хорошая история научных-технических контактов. В частности, Россия и EКAначинают осуществлять новую программу запуска спутников российскими ракетами «Союз», но с космодрома Куру во Французской Гвиане – там из-за близости к экватору можно получать ощутимый выигрыш по сравнению с запуском с Байконура. Это очень успешный технический проект.

Полгода идут консультации и на прошлой неделе было подписано соглашение EКA и Российского космического агентства по новому проекту «ЭкзоМарс» - очень серьезной программе поиска жизни на красной планете. Вообще, Марс перспективен и с точки зрения планетологии и возможности его будущего освоения. По сравнению с практикой установки наших приборов на европейских аппаратах, это проект нового качества: он — партнерский. Роскосмос предоставит для этой программы ракеты-носители «Протон», а институты Академии наук – наш Институт иИнститут геохимии и аналитической химии — комплексы научных приборов. В последние годы Роскосмос осуществляет много коммерческих запусков (что, считаю, вполне положительное явление), однако конкретно совместная программа «ЭкзоМарс» чисто научная - коммерческая составляющая в ней отсутствует.

Таким образом, совместно с европейскими коллегами мы планируем два запуска к Марсу — в 2016 и 2018 годах. В 2016 году полетит большой орбитальный аппарат вокруг Марса. А в 2018 году EКA планирует отправить на Марс европейский ровер – марсоход, мягкая посадка будет осуществлена с помощью платформы изготавливаемой в НПО им. С.А.Лавочкина. На платформе планируется разместить также большой комплекс научной аппаратуры, в том числе российской, для изучения климата Марса, состава его атмосферы, обнаружения воды и органики. Словом, продолжаем искать ответ на вечный вопрос - есть ли жизнь на Марсе?

В честь знаменитого итальянского астронома и баллистика Джузеппе Коломбо назван другой проект EКA по исследованию Меркурия. «БепиКоломбо» сейчас на испытаниях, он включает два аппарата — европейский и японский. И на том, и на другом стоят российские приборы для изучения этой ближайшей к Солнцу и во многом загадочной планеты.

Вопреки расхожим заявлениям, прошедшие годы оказались для Российской академии наук продуктивны в разных научных областях, например, для изучения солнечно-земных связей, важнейшей области космической физики.

Судите сами. В 1995-96 годах мы совместно с учеными 20 государств Европы и СНГ реализовали уникальный проект «Интербол» (Interball) по изучению взаимодействия магнитосферы Земли с солнечным ветром. Впервые в истории космических исследований мы создали четырехспутниковую систему (два спутника и два субспутника на двух взаимодополнительных орбитах), параллельно с которой работали японский и два американских аппарата. Мы стали лучше понимать космическую среду, многое узнали о космической погоде. Солнце – звезда средних лет и среднего размера, но мы живем к ней так близко, что солнечные вспышки, выбросы вещества и т.д. очень влияют и на человека, и многие технические системы. «Интербол» как раз и выявил ряд ключевых звеньев в сложной цепочке причинно-следственных связей.

Еще пример. В рамках Российской космической программы КОРОНАС (Комплексные Орбитальные Околоземные Наблюдения Активности Солнца) были запущены спутники «Коронас-Ф» и «Коронас-Фотон». Помимо МИФИ, ФИАНа, Института земного магнетизма РАН, в разработке и осуществлении проекта активно участвовали украинские и польские коллеги. Удалось исследовать процессы уже не вблизи Земли, а на другом конце цепочки – на Солнце, в первую очередь его рентгеновское излучение. Это большой научный успех. Ведущие ученые проекта получили Премии Правительства РФ, а в прошлом году участники с российской и польской стороны были награждены медалью двух Академий наук.

Если говорить о более отдаленном будущем, мы планируем совместно с европейскими и, может быть, американскими учеными осуществить то, чего еще никогда Россия не делала – полет к системе спутников Юпитера. Недавно исполнилось 400 лет со дня открытия Галилеем спутников этой планеты, и каждый из них представляет большой интерес: и Европа — «планета - океан», и следующий спутник Ганимед, также содержащий много воды. Совместная экспедиция по исследованию этих небесных тел обсуждается уже для осуществления в следующем десятилетии: ведь где есть вода — могут быть следы жизни. Какой жизни – с другим генетическим кодом или таким же, как на Земле? Жизнь на Земле уникальна или на других планетах Солнечной системы мы также найдем ее следы? Все это имеет огромное значение для понимания человечеством своего места во Вселенной.

Другое новое направление - малые космические аппараты, микроспутники. Ими обычно занимались университеты, вузы: такого рода спутник – как правило, наукоемкая игрушка, которая обычно делается в образовательных целях. Но лекции студентам читают на базовых кафедрах ученые Академии наук (и я, и мои коллеги). Вполне естественно, что РАН решила сделать и свой, научный микроспутник. В тесном сотрудничестве Академии с вузами постепенно сформировался настоящий «космический кластер».

Первый академический научный микроспутник назвали «Чибис». Вес нашей «птички» всего 40 кг, и на нем установлено 12 кг уникальной научной аппаратуры. Научные руководители проекта академик А.В.Гуревич из ФИАНа и ваш автор. С 25 января нынешнего года «Чибис» начал свою работу, изучая новое фундаментальное явление – мощное гамма-излучение от молниевых разрядов. Тут много удивительного! До сих пор гамма-излучение ассоциировалось со вспышками сверхновых звезд, космическими катастрофами. А примерно десять лет назад обнаружили, что гамма-излучение идет не только «сверху» - из космоса, но и «снизу» - от Земли. Почему его раньше не видели? Потому, что на Землю оно почти не доходит - быстро поглощается в атмосфере. Но «вверх» разряды с 10-15-20-километровой высоты – идут, и их видят астрофизические спутники. «Чибис», который, кстати, мы сделали не на предприятиях космической промышленности, а в Академии наук и – что важно! - за средства Академии наук, уже начинает давать очень интересные результаты, комплексно охватывает всю систему процессов молниевого разряда, измеряет и гамма-излучение, и ультрафиолетовое излучение, и радиоизлучение, создаваемые молниями. На аппарате установлены видеокамеры, которые также ведут наблюдение за молниями. Много лет считалось, что разряды молнии - хорошо известное, досконально изученное явление, а оказалось - там новая интересная физика.

Запуск «Чибиса» был очень интересным: специалисты РКК «Энергия» совместно с нашими инженерами придумали новинку. Вы знаете, что обычно к космонавтам на международную космическую станцию летают грузовики «Прогресс» – возят воду, воздух, продукты питания и др. Соответственно, после разгрузки, чтобы не плодить космический мусор, грузовики затапливают. Была предложена новая схема. Грузовик «Прогресс» доставил на космическую станцию все необходимое космонавтам, а заодно и наш «Чибис». После разгрузки багажа и отстыковки «Прогресс» поднялся примерно на 100 км над МКС и вытолкнул «Чибис». Эффективный и дешевый способ вывода на орбиту – как бы вторая жизнь «Прогресса». Для коллег из космической корпорации «Энергия», которые нам очень помогли, это хороший вариант, потому что в космической отрасли есть много важных задач, которые вполне могут решать космические аппараты скромных размеров и транспортный контейнер, разработанный и изготовленный для «Чибиса», может стать неким стандартом для запуска микроспутников.

Хорошие горизонтальные связи налажены у нас и с Федеральным космическим агентством. Хотя ведомственно наши Институты для него «не свои», в Роскосмосе относятся к академической науке с большим вниманием. Сегодня для космической отрасли наука в списке приоритетов находится на одном из первых мест. Раньше такого не было! Финансирование проектов по разделу «Фундаментальные космические исследования» в последние годы, кстати, тоже существенно возросло. Уважение к своей работе, которое мы всегда испытывали со стороны зарубежных коллег, мы вновь стали ощущать и со стороны российских государственных структур.

Академия наук собрала в своих рядах энтузиастов науки, они пережили тяжелые годы, когда для ученого мало что было привлекательного в российской действительности. Часть сотрудников оказалась за рубежом, но мы не порываем связей с нашими же бывшими сотрудниками, работающими за границей. Какие-то обиды, конечно, были, но сейчас все в прошлом — большинство наших коллег, сделавших серьезную карьеру на Западе, вновь тянутся к России (кстати, это еще один аргумент в пользу «знака качества» академической науки). Они приносят опыт, который наработали в передовых коллективах мира.

Мы ощущаем возрождение интереса к науке, в том числе, космической, со стороны молодежи. Нам опять есть кого учить. И важно, что есть - кому учить. Во время дней «Космической науки» ежегодно проводимых нами 12 апреля и 4 октября (день запуска первого ИСЗ) Институт переполняют сотни школьников, жадно расспрашивающих о магнитных бурях и черных дырах.

Часто звучащие утверждения о «предсмертном состоянии» российской космической науки безосновательны и не профессиональны. Академическая составляющая этой науки не только доминирует, но без нее такой науки просто не существовало бы.

Конечно, по объективным причинам мы отстаем от наших коллег за рубежом, например, в части создания больших научных установок. И количество космических аппаратов у нас меньше, чем хотелось бы. Но международное профессиональное сообщество относится к этому с пониманием, и мы работаем в кооперации с лучшими космическими организациями мира, и работаем очень успешно. Иностранные коллеги с готовностью участвуют в совместных космических программах, тем самым, отдавая должное высокой квалификации ученых Российской академии наук, её трехсотлетним традициям, богатейшему опыту маститых ученых, задору постоянно вливающейся в ее ряды научной молодежи.

 

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/comments/52101.html

 

©РАН 2019